1) В семидесятые годы 19 века в петербургских судах блистал корифей русской адвокатуры Владимир Данилович Спасович. Кого он только ни защищал, за какие трудные дела только ни брался! И неизменно выигрывал. Не чуждый демократическим веяниям времени, Спасович спас от виселицы не одного народовольца. Однако, свою самую знаменитую речь, вошедшую в юридические учебники, Владимир Данилович произнес в качестве обвинителя. Слушалось дело купца Овсянникова, обвиняемого в поджоге мельницы. Спасович представлял сторону истца и настойчиво доказывал вину Овсянникова, отнюдь не очевидную. Защитник справедливо заявил, что обвинение строится только на косвенных уликах, на так называемых «чертах и черточках» обвиняемого.
«Ну да! Черты и черточки! – вдохновенно отвечал на это Спасович. - Но ведь из них складываются очертания, а из очертаний - буквы, а из букв – слоги, а из слогов возникает слово, и это слово – поджог!»
Патетическая тирада Спасовича произвела на присяжных такое впечатление, что купец Овсянников был признан виновным, а «черты и черточки» стали в юриспруденции хрестоматийными.

2) Осенью 1920 года молодые ученые Петр Капица и Николай Семенов зашли в мастерскую Кустодиева. На мольберте стоял великолепный портрет Шаляпина, на котором величественная фигура певца изображена на фоне пестрого народного гулянья. Друзья пришли в восторг и попросили Кустодиева написать их портрет в том же ключе.
- Милые мои, но ведь вы только начинающие! - не соглашался художник. Писать портрет двух ничем не примечательных молодых людей ему было неинтересно. Капица и Семенов пообещали, что обязательно станут знаменитыми.
Кустодиев улыбнулся, и, чтобы отделаться от слишком упорных заказчиков, спросил за портрет большую по тому времени цену – мешок первоклассной муки. Честолюбивые ученые не растерялись: один из них вспомнил, что его просили соорудить гидравлический привод к мукомольной машине, друзья ненадолго отвлеклись от высокой науки – и через неделю мешок муки лежал у ног живописца.
Кустодиеву пришлось сдержать слово – портрет молодых ученых был написан. Но и они свое слово сдержали. Оба стали выдающимися учеными, академиками и лауреатами Ленинской и Нобелевской премий.

3) Император Николай I однажды с неудовольствием заметил, что офицеры гвардии стали носить слишком короткие сюртуки. Чтобы искоренить вольность модников и угодить брату, командующий гвардией великий князь Михаил Павлович издал приказ о введении новой длины сюртуков. Но, как часто у нас бывает, поспешный приказ оказался немного непродуманным – в нем указывалась только одна возможная длина, соответствующая очень высокому, прямо-таки императорскому росту. В таком длинном сюртуке невысокие гвардейцы выглядели бы нелепо. Портные, поняв ошибку, при пошиве внесли разумные коррективы. И только один повеса и шалун, блестящий офицер Константин Булгаков, который выделялся всем, но только не ростом, настоял, чтобы ему сшили сюртук в точном соответствии с приказом. В новом мундире он вышел прогуляться на Невский проспект, вызывая неудержимый смех прохожих. Наконец, цель прогулки была достигнута - Булгакову встретился сам великий князь Михаил Павлович. Посмеявшись вместе со всеми, командующий незамедлительно приказал шутнику отправиться шутить на гауптвахту. Однако оказалось, что у Булгакова была домашняя заготовка. Он тут же достал портновский метр и продемонстрировал, что действовал в точном соответствии с великокняжеским приказом. Великий князь оценил проделку, освободил Булгакова от наказания и велел дополнить приказ о сюртуках тремя нормами длины.

4) Илья Ефимович Репин жил постоянно в Куоккале, но в Петербург наезжал часто, не пропуская значительных культурных мероприятий. В один из таких приездов Репин встретил в трамвае инспектора Царскосельского лицея. Разговорились. Илья Ефимович сказал, что едет на собрание Толстовского комитета.
- А вы были знакомы с самим «стариком»?! – с изумлением спросил инспектор.
- Да, немного, - вздохнув, скромно ответил Репин, написавший с десяток портретов Толстого, один из которых к тому времени уже почти двадцать лет висел в Третьяковской галерее…

5) Назойливая реклама раздражает современных петербуржцев не меньше, чем их предков.
Сто десять лет назад посетители Малоохтинского кладбища с удивлением прочли на одной из могильных оград такую надпись: «На вечную память о Лукерье Сидоровой. Решетку вокруг могилы делал безутешный муж покойной, кузнец, проживающий на Малой Охте, близ моста, в собственном доме. Беру дешево, работаю добросовестно».
Возмутились и написали в «Петербургскую газету», а газета сообщение о кладбищенской рекламе напечатала: кузнец Сидоров был отрекламирован по полной программе, как говорится, «плюнул в вечность». Теперь и мы о нем знаем.

1)Осенью 1757 года в Петербургской Канцелярии тайных розыскных дел случился переполох. Допрашивали беглого солдата Алексея Андреева, который поведал удивительную историю: много лет назад, еще при блаженной памяти императрице Анне Иоанновне, заснул он как-то в пьяном виде, а, проснувшись, обнаружил, что у него украли казенный кафтан. Солдата ждала неминуемая беда, и в отчаянии он воскликнул, что готов предаться самому дьяволу, лишь бы тот помог ему выкупить кафтан. И тотчас же подошел к нему степенный крестьянин, назвался дьяволом и вручил два рубля. Андреев купил на Морском рынке кафтан, выпутался из беды, но с тех пор перестал ходить в церковь и снял с себя крест. Служба солдата становилась все тяжелее, через несколько лет он бежал из полка, скрывался и однажды на болоте у Невского монастыря встретился с тем самым «крестьянином». Дьявол в крестьянском платье вспомнил должок и попросил у солдата «рукописанья». Однако Андреев опомнился и дьяволу отказал, хоть тот и посулил солдату, что за ослушание его скоро поймают и накажут шпицрутенами. На следующий день солдат попался…
В канцелярии были озадачены: за побег нужно было действительно наказать шпицрутенами, но, с другой стороны, получалось, что тогда сбудется предсказание дьявола, а это нехорошо. Дело дошло до синода и двора. Было решено дьявола посрамить: к солдату приставили ученого богослова Коноплева для проведения назидательных бесед, Андреев принес в Петропавловском соборе публичное покаяние и, по «утверждению в доброй жизни», был отослан на место службы безо всякого наказания.

2) На одной литературной вечеринке Корнею Ивановичу Чуковскому довелось познакомиться с дочерью Авдотьи Панаевой - писательницей Евдокией Нагродской, автором нашумевшего романа «Гнев Диониса». Нагродской досталась в наследство рукописная тетрадь Некрасова, чрезвычайно заинтересовавшая Чуковского. Корней Иванович, многие годы исследовавший творчество Некрасова, решил раздобыть его рукопись во что бы то ни стало и договорился с Нагродской о встрече у нее на квартире. Не надеясь на свои силы, Чуковский приехал к писательнице с друзьями: Эмилем Кротким и Исааком Бабелем.
Первым взял слово Эмиль Кроткий. Он говорил о значении для потомства каждой строчки Некрасова, о том, каким сокровищем Нагродская владеет, и по выражению лица писательницы Чуковский понял, что тетради ему не видать.
Он послал Кроткого подышать свежим воздухом, а сам позвал на помощь Бабеля. Бабель подошел к Нагродской и внушительно произнес:
- Позвольте, Евдокия Аполлоновна, поговорить с вами интимно. Наедине.
Они ушли в другую комнату. Ждать пришлось долго. Наконец, вышел Бабель, весь красный, с капельками пота на лбу. В руках он держал черную тетрадь.
Чуковский выдал Нагродской расписку. Поблагодарил. Его руки дрожали.
По дороге домой Корней Иванович не удержался и спросил Бабеля, какое волшебное слово сказал он Нагродской, что она решилась расстаться со своим сокровищем.
- Я говорил с ней не о Некрасове, я говорил о ее романе «Гнев Диониса», – ответил Бабель. – Я сказал, что она для меня выше Флобера и Гюисманса, и что я сам нахожусь под ее влиянием. «Зачем вам какие-то пожелтелые архивные документы, если вы владеете настоящим и будущим?! Вы сами не знаете, как вы талантливы!» - сказал я ей.
- Но ведь «Гнев Диониса» - бездарный роман! – возразил Чуковский.
- Не знаю, не читал, - ответил Бабель.

3) Ранним утром 4 августа 1878 года шеф жандармов генерал – адъютант Мезенцев в сопровождении подполковника Макарова совершал свой обычный утренний моцион. На Михайловской площади к генералу неожиданно подскочил неизвестный молодой человек и ударил его ножом в живот. В это же мгновение сообщник убийцы выстрелил в поспешившего на помощь Макарова. Террористы вскочили в поджидавшие их дрожки, и за считанные минуты их экипаж скрылся на Малой Садовой. Догнать рысака, запряженного в дрожки, было невозможно. Чудо-конь, с быстротою молнии умчавший террористов, принадлежал доктору Оресту Веймару. Рысака звали Варвар, он был выращен на одном из знаменитых конных заводов, бегал на призы и побеждал, был куплен за большие деньги известным богачом, но не смог ходить в паре, и был продан Веймару за бесценок. Доктор приобрел выдающегося рысака не случайно. Орест Эдуардович был связан с революционной организацией и помогал организовывать побеги арестованных товарищей. Варвар ни разу не подвел революционеров, демонстрируя чудеса быстроты и выносливости. Именно на этом знаменитом «рысаке русской революции» бежал из-под стражи анархист князь Кропоткин.
Впоследствии Веймар был уличен в антиправительственной деятельности, арестован и попал на каторгу, а Варвар был передан …в полицию и долгие годы возил помощника петербургского обер-полицмейстера.

4) В августе 1928 года Алексей Максимович Горький приехал в Ленинград инкогнито: смертельно надоели торжественные проводы и встречи. Друзьям, навестившим писателя в «Европейской», Горький рассказывал:
«В каждом городе, на каждом вокзале стоят как будто одни и те же люди, и говорят как будто одно и то же, и теми же словами. И обязательно - баба в красной косынке...
В одном месте она сказала так:
- Товарищи! Перед вами пролетарский поэт Демьян Бедный!
И тут же кто-то поправил ее:
- Дура! Бедный – толстый, а Горький – тонкий!
Знают, подлецы, литературу, знают...»

5) Мода на фарфор появилась в России еще при Петре I. Чтобы не возить дорогую фарфоровую посуду из Китая и Германии, нужно было наладить производство у себя в России. В 1744 году русским правительством был заключен контракт с саксонским мастером Кристофом Конрадом Гунгером, обязавшимся учредить в Санк-Петербурге мануфактуру для изготовления «чистого порцелина». Гунгеру положили тысячу рублей годового жалованья, предоставили квартиру с дровами и экипаж с лошадьми, и еще тысячу рублей в качестве подъемных. Саксонец рьяно взялся за дело и через 4 года, получив в общей сложности от русской казны 7 с лишним тысяч рублей (огромные по тем временам деньги), отбыл на родину... за неспособностью представить ни одного годного образца.
Нерешенная задача легла на плечи Дмитрию Ивановичу Виноградову, которому платили в 10 раз меньше, чем Гунгеру. Начав с химических опытов, Виноградов тщательно и продуманно смешивал разные сорта глины, используя всевозможные добавки, экспериментировал, изменял технологический процесс. Работал он в одиночестве, состав держался в тайне, так требовал барон Черкасов, управляющий делами нового фарфорового завода. В результате кропотливой работы в 1752 году были получены первые изделия, обладавшие «надлежащей прозрачностью и глянцем». Виноградов продолжал усовершенствовать технологию. Барон Черкасов жаждал все новых достижений и не скупился на «поощрения»: то приставлял к Виноградову стражу, то распоряжался оставить его без жалованья, а однажды велел приковать ученого цепью к стене, чтобы он не отвлекался от работы. Здоровье Виноградова не выдержало изнурительного труда, он скончался, не дожив до 40 лет. Потомки отблагодарили замечательного ученого, назвав созданный им фарфор именем его соученика и товарища Михаила Васильевича Ломоносова.

1) Замечательный писатель Юрий Олеша возвращался с дружеской вечеринки в гостинице «Астория». Он был пьян. Увидев в вестибюле представительного человека в мундире с золотыми галунами, Олеша закричал ему:
- Швейцар! Позовите такси!
- Я не швейцар. Я адмирал! – с достоинством ответил тот.
- Ну так подайте катер!

2) Надо отдать должное императору Павлу Петровичу - за четыре года своего правления он сделал немало для облегчения участи простого народа: запретил принуждать крестьян работать в праздники, отменил хлебную повинность и чрезвычайный рекрутский набор, введенный Екатериной. Может быть, поэтому в сохранившихся о нем историях Павел часто выступает как благодетель, справедливый, хотя и взбалмошный.
Рассказывали, например, что однажды, проезжая в карете по улице, император увидел идущего офицера, за которым его денщик нес офицерскую шпагу и шубу. Павел вышел из кареты, подошел к солдату и спросил, чью шпагу он несет.
- Офицера моего, ваше величество, - отвечал, вытянувшись, солдат.
- Стало быть, офицеру твоему слишком тяжело носить свою шпагу? – удивился император. - Что ж, надень-ка ты ее на себя, а ему отдай свой штык и портупею. Пусть-ка поносит!
И одним махом офицер был разжалован в солдаты, а солдат стал офицером.

3) В позапрошлом и начале прошлого века, когда автомобиль еще не обосновался так прочно, как сейчас, на магистралях нашего города, главными транспортными артериями были Нева, каналы и реки. По ним бойко сновали пароходы, катера и речные трамвайчики. Маленькие пароходики за копеечную плату перевозили пассажиров из одного конца города в другой, останавливаясь у каждого моста, на манер современных маршруток. Пароходы ходили старые, часто нуждающиеся в ремонте, лихо обгоняя друг друга на поворотах, поэтому, как и на наших маршрутках, ездить на них было небезопасно. Случались и катастрофы, и человеческие жертвы.
1 августа 1913 года пассажирский пароход «Нева»шлиссельбургского товарищества, следовавший из Шлиссельбурга, у Троицкого моста столкнулся с буксирным теплоходом «С.-Петербург», принадлежавшим купцу Забелину. От удара у пароходика отвалились перила и упала дымоходная труба. Началась паника, но подоспевшее судно «Финляндского легкого пароходства» приняло на борт всех пассажиров «Невы». На этот раз все обошлось благополучно, но после происшествия петербуржцы стали «Неву» бойкотировать, да и вообще расхотели пользоваться услугами шлиссельбургской пароходной компании. Выяснилось, что «Нева» - на самом деле перекрашенная «Рыбка», которая чуть не развалилась 15 лет назад, ударившись о подводные камни у Ивановских порогов. После крушения администрация пароходства, убедившись, что пассажиры боятся ездить на «Рыбке», выкрасила ее в зеленый цвет и переименовала в «Неву». Вполне естественно, что после происшествия у Троицкого моста петербуржцы начали думать, в какой теперь цвет теперь перекрасят «Неву» и как переименуют?

4) Было это в 1879 году. В доме номер 96 по Невскому проспекту, в меблированных комнатах, принадлежавших Анне Петровне Кутузовой, поселился скромный чиновник Николай Васильевич Клеточников. Хозяйке Клеточников сразу понравился: тихий, интеллигентный, не жадный, и когда Анна Петровна узнала, что жилец ищет работу, она решила ему посодействовать. Госпожа Кутузова водила знакомство с некоторыми чиновниками Третьего отделения и попросила одного своего старинного приятеля помочь приятному постояльцу. Клеточникова взяли на место переписчика бумаг, он смог завоевать расположение начальства и вскоре получил повышение - стал младшим помощником делопроизводителя в одном из департаментов Третьего отделения. На этой незначительной, казалось бы, должности Николай Васильевич получил доступ к самым секретным документам, касающимся политического сыска. С этого момента руководство "Народной воли" стало чудесным образом узнавать о планах полиции раньше, чем их объявят нижним чинам. Народовольцы сделались неуловимыми. Скромный и добросовестный помощник делопроизводителя оказался по совместительству агентом Исполнительного комитета "Народной воли".
Агентурная работа Клеточникова длилась без малого два года. Провал произошел по нелепой случайности: документы о раскрытии одной из явок по ошибке попали в другое ведомство. Клеточников об этом не знал, по срочному делу пошел на эту явочную квартиру и попал в засаду.
Николая Васильевича, как особо опасного преступника, приговорили к смертной казни, но затем приговор смягчили, заменив смерть бессрочной каторгой. Заключенный в Петропавловскую крепость, Клеточников начал голодовку протеста. Через неделю из "гуманных" соображений он был насильственно накормлен, и еще через три дня в мучениях скончался.
Так окончилась жизнь одного из самых знаменитых революционеров-народников.

5) Любопытно проследить за музыкальными пристрастиями дома Романовых.
Любимым военным инструментом основателя нашего города был барабан, на котором он виртуозно исполнял самые сложные ритмы. Играл Петр I и на гобое, и на волынке, любил музыку громкую, помпезную, а итальянскую оперу не любил, в оперном театре скучал.
Ни "лифляндская прачка" - Екатерина I, ни царь-подросток Петр II в музыкальных талантах и пристрастиях не замечены.
Анна Иоанновна страстно любила пышную и нарядную итальянскую оперу. Именно при ней в Петербург приехала первая итальянская труппа и возникла традиция отмечать наиболее значительные события в жизни царской семьи оперными постановками.
"Веселая царица" Елизавета была очень музыкальна и пела дискантом в церковном хоре. Любовь к пению и толкнула ее в объятия украинского казака Разумовского, обладавшего великолепным басом.
Петр Федорович, сменивший Елизавету на престоле, отлично играл на скрипке и участвовал как скрипач в концертах, и очень жаль, что судьба уготовила ему иное поприще.
Его супруга, великая Екатерина музыкальным слухом не обладала и откровенно признавалась, что "музыка для моих ушей редко что-нибудь другое, чем простой шум".
А вот Павел I, видимо унаследовал музыкальные способности от отца. Он хорошо играл на клавесине, и это был любимый инструмент в его семье.
Александр I был хорошим скрипачом-любителем, скрипки для него делал самородок скрипичный мастер Иван Батов. Его брат Николай играл на трубе, а императрица Александра Федоровна аккомпанировала ему на фортепиано.
Александр II и Александр III предпочитали духовые. Могучий Александр Александрович сначала играл на корнет-а-пистоне, а потом заказал себе огромный медный геликон. Последний император Николай II, очень любивший своего отца, тоже выбрал для себя корнет - а - пистон.
И если бы можно было собрать вместе всех этих августейших особ, получился бы маленький оркестр.

1)В первые послереволюционные годы Алексей Максимович Горький жил на Кронверкском проспекте, в доме 23. Время было тяжелое, голодное. Горький, занимавшийся распределением пайков, помогал многим литераторам. Рассказывают, что однажды к Горькому на квартиру заглянул друг Блока, писатель и поэт Георгий Иванович Чулков. После разговоров о литературе, о Боге, о смысле жизни Чулков пожаловался на отсутствие хлеба насущного.
- Да, голодаем, - веско сказал Алексей Максимович. - И семья моя голодает.
Голодный Чулков понимающе вздохнул и отправился восвояси. Но когда он шел через пустынный Александровский сад, где хозяйничало воронье, случилось чудо - откуда-то сверху на него упал целый круг колбасы. Писатель возблагодарил Бога за щедрый подарок и понес драгоценную колбасу домой.
Встретив Горького снова, Георгий Иванович не преминул заметить:
- Вот вы, Алексей Максимович, отрицаете Бога, а Он есть!
И Чулков рассказал приключившуюся с ним историю. Горький досадливо сморщился: "Проклятые вороны! Растащили с балкона всю колбасу!"

2) 22 февраля 1848 года прямо на балу у цесаревича Александра в Аничковом дворце император Николай I получил известие о народном восстании в Париже.
Царь прервал мазурку и с воодушевлением обратился к гостям: "Господа, седлайте коней! Во Франции объявлена республика!". Казалось, что после такого призыва, война неизбежна. Николай действительно собирался отправить 300-тысячную армию на берега Рейна для предупреждения "французской заразы", и только стараниями министра государственных имуществ Павла Дмитриевича Киселева удалось охладить воинственный пыл императора. По поводу французских событий царь издал манифест, на который французская пресса отреагировала карикатурой: Франция изображалась в виде бутылки пенистого шампанского с сорванной пробкой, а Россия - в виде водочного штофа, естественно, без единого пузырька, который затыкал, сидя на пробке, сам император Николай.

3) Алексей Сергеевич Суворин, известный журналист и издатель, начинал как талантливый фельетонист, не боявшийся в своих острых памфлетах вскрывать "язвы общества". В 1876 году Суворин приобрел газету "Новое время", быстро ставшую очень популярной и читаемой в самых широких кругах. В "Новом времени" находилось место и для политической статьи, и для занимательного рассказа, и для детективного сюжета.
С годами позиция издателя изменилась: из умеренно-либеральной "Новое время" превратилось в ультраконсервативную и откровенно черносотенную газету. Сотрудников редакции не без оснований подозревали в доносительстве и сотрудничестве с охранкой. Тогда и появился в Петербурге вот такой анекдот:
- Барышня, дайте номер 59-99... "Новое время"? ... Что? ... Охранное отделение? Я просил "Новое время"! Впрочем, все равно! Пусть подойдет кто-нибудь из сотрудников!

4) В апреле 1846 году император Николай I собирался встречать праздник Пасхи без супруги и дочери Ольги, находившихся в Палермо. На торжественном богослужении Николай Павлович немного загрустил. Настроение императора тут же заметили приближенные.
После причащения к царю подошел петербургский генерал-губернатор Александр Александрович Кавелин и прочувствованно произнес:
"Государь, теперь, к сожалению, с вами нет ни императрицы, ни великой княжны Ольги Николаевны, но у вас есть заступающие их должности: я с Перовским... (Перовский был министром внутренних дел).
Николай Павлович пристально посмотрел на своего губернатора, помолчал... и, решив, что подобные речи являются следствием старого ранения в голову, незамедлительно уволил его с занимаемого поста с почестями и наградами.

5) Весной 1914 года в Петербурге состоялся Международный шахматный турнир. В одной из партий за шахматной доской встретились ветераны - выдающиеся шахматисты: 73х-летний гроссмейстер Джозеф Генри Блэкберн и 60-летний Исидор Гунсберг. Блэкберн одержал блестящую победу. После окончания партии победитель строго посмотрел на побежденного и произнес: "Молоды вы еще, батенька, со мной тягаться!"

1) В роковой день 6 ноября 1796 года жизнь последнего фаворита Екатерины II Платона Зубова круто переменилась. В спальне, на матраце, кинутом на пол, умирала императрица и ничем не могла помочь своему любимцу. Бессмысленно бродил он по комнатам, по нескольку раз останавливался перед телом Екатерины, и, рыдая, отходил. Толпа придворных шарахалась от него, как от прокаженного. Всесильный временщик, милости которого еще вчера искали, терзаемый жаждой и жаром, не мог выпросить себе стакана воды!
Зубов очень боялся опалы, мести пришедшего к власти наследника, которого некогда презирал. Но Павел, в отличие от своих подданных, проявил великодушие и даже сохранил на первых порах за Зубовым его прежние должности, сказав при этом: "Продолжайте исполнять свои служебные обязанности при теле моей матери; надеюсь, что вы мне будете служить так же верно, как и ей".
Привыкший исполнять обязанности "при теле" императрицы, Зубов добросовестно проводил ее в последний путь, а Павлу ответил черной неблагодарностью.

2) В 1851 году прославленный адмирал Михаил Петрович Лазарев, командующий Черноморским флотом, прибыл с докладом в Петербург. Император Николай I принял адмирала милостиво и остался докладом очень доволен. Под руководством Лазарева Черноморский флот становился одним из сильнейших в мире. В знак благодарности Николай обнял старого адмирала и растроганно произнес: "Старик, останься у меня обедать!".
"Не могу, государь, - отвечал Михаил Петрович. - Я дал слово обедать сегодня у моего старинного друга, " - и Лазарев назвал имя человека, бывшего в опале. Потом взглянул на часы и откланялся.
Николай I онемел от удивления. Зашедший в кабинет к императору шеф жандармов князь Орлов, застал его в состоянии крайнего замешательства.
"Представь себе", - сказал Николай Орлову, - в России есть человек, который не захотел со мною отобедать!".

3) После прорыва блокады у истока Невы были наведены временные мосты: железнодорожный и наплавной. Открылась вторая, более мощная "Дорога жизни". Немцы, естественно, делали все, чтобы эти мосты разрушить и снова замкнуть блокаду. Разбомбить мосты с воздуха фашистам не позволяла наша авиация. Тогда они создали три группировки дальнобойной артиллерии и обстреливали мосты с земли. Важные для Ленинграда объекты защищала группа артиллерии дальнего действия (АДД) под командованием подполковника Николая Лобанова. Но силы были неравны. Пришлось действовать хитростью. Разведке удалось поймать частоту, на которой переговаривались фашистские летчики-корректировщики огня. Наши переводчицы прослушивали переговоры немецких асов и тут же передавали полученные сведения АДД. Ориентируясь на сведения, полученные "из первых рук", группа Лобанова старалась помешать действию артиллерии противника.
Мосты стояли. Немцам потребовалось подкрепление. Новое мощное орудие - установка "Рейнметаллборзиг" калибра 240мм решила исход поединка. Прямым попаданием железнодорожный мост был перерублен.
Лобанова тут же вызвали в Смольный, в штаб фронта. Там его ждали командующий фронтом генерал Говоров, секретарь Ленинградского обкома Жданов и представитель Ставки Ворошилов. Едва Лобанов доложил суть дела, Клемент Ефремович стукнул кулаком по столу, назвал защиту мостов безграмотной и потребовал отдать командира АДД под трибунал. Лобанов стоял молча, навытяжку, и только струйка холодного пота ползла между лопатками…
Генерал Говоров до войны возглавлял Артиллерийскую академию и, в отличие от кавалериста Ворошилова, с артиллерией был знаком не понаслышке. Он резонно возразил: "Управляй Лобанов огнем своей батареи нечетко, мосты были бы разрушены на следующий же день. А они продержались больше месяца. Нужно не убирать опытного Лобанова, а усилить его группу".
Жданов уступил доводам генерала Говорова. Стратегически важные мосты и жизнь подполковника Лобанова были спасены.

4) В 1886 году молодой великий князь Николай Михайлович, в будущем известный ученый-историк и председатель Русского исторического общества, встретил в Париже внучку Людовика-Филиппа, юную принцессу Амалию и влюбился. Он написал родителям в Петербург, что хочет жениться на прекрасной Амалии и просит разрешения на брак.
Великий князь Михаил Николаевич, получив письмо сына, с возмущением воскликнул: "Император Николай I перевернется в гробу, если его внук женится на католичке!".
Его супруга, великая княгиня Ольга Федоровна на это заметила, что Николай I вероятно так часто переворачивается в гробу, что лишний раз уже не имеет значения.

5) Княгиня Татьяна Васильевна Юсупова имела обыкновение подолгу носить одно и то же платье, почти до полного износа, и потому прослыла в петербургском обществе за очень скупую женщину. Однако скупой княгиня не была, она никогда не жалела денег, чтобы помочь нуждающимся.
На старости лет Юсуповой вдруг пришла в голову простая мысль: "Если я и дальше буду носить неизменно одно платье, то после моей смерти женской прислуге моей не много пожитков достанется...". Это открытие так поразило ее, что княгиня в одночасье изменила свои привычки самым коренным образом. Она стала часто заказывать новые платья и показываться в них в свете. Знакомые княгини не могли надивиться произошедшей перемене, шутили над щегольством, появившемся вдруг в столь преклонном возрасте, гадали о причинах, а вслух уверяли, что, меняя так часто туалеты, княгиня как будто помолодела. Татьяна Васильевна только грустно улыбалась. Истинную причину своего преображения она не открыла никому.

1)Женитьба Жоржа Дантеса на Катерине Николаевне Гончаровой удивила многих. Петербургский свет хорошо знал, что приемный сын Геккерена добивался взаимности ее сестры, Натали Пушкиной. Поползли слухи. Родились разные версии…
Якобы однажды, возвратясь домой, Пушкин неожиданно застал Дантеса у ног своей жены. Увидев поэта, Дантес поспешно встал.
- Что все это значит? - возмущенно спросил Пушкин.
Дантес, поборов растерянность, отвечал, что умолял Наталью Николаевну уговорить сестру свою идти за него.
- Тут не о чем умолять, - сухо заметил Пушкин, - ничего нет легче.
Александр Сергеевич позвонил в колокольчик и приказал вошедшему человеку тотчас же позвать Катерину Николаевну.
-Voila M. Dantes qui demande ta main (г-н Дантес просит твоей руки), согласна ли ты? - спросил поэт свою свояченицу. Та, давно и тайно влюбленная в Дантеса, с радостью согласилась.
- Катерина Николаевна - фрейлина. Свадьба не может состояться без разрешения Ее величества, - пробормотал новоявленный жених.
Пушкин ответил, что испросит разрешения у императрицы, тотчас же поехал во дворец и привез это разрешение...
Геккерен не мог простить Пушкину, что тот так ловко женил красавца Жоржа на непривлекательной особе, и сделал все, чтобы роковая дуэль состоялась...

2)Капитан-лейтенант Андрей Логгиныч Юнкер, прославившийся своими кутежами и картежными долгами, в 1840 году был назначен капитаном транспорта "Або". "Або" отправился из Кронштадта в кругосветное путешествие через три океана. В первых же европейских портах Юнкер растратил корабельную казну и этим погубил большую часть экипажа - в долгом плавании не хватало провианта, медикаментов, не было возможности починить такелаж. Вернувшись из кругосветки, чтобы избежать скандала, Юнкер был вынужден уйти с флота и устроиться в штат полиции. Капитан-лейтенант получил должность частного пристава 2-й Адмиралтейской части. В газетах сразу же появилась карикатура: бывший моряк в полицейском мундире и подпись: "Все части света обошел, а лучше второй Адмиралтейской не нашел!".

3)"Кто меня знал, да помянет мою душу для спасения своей души", - завещала написать на своей могиле Блаженная Ксения Петербуржская. Святую Ксению похоронили на Смоленском кладбище. Легенда гласит, что могильный холм пришлось насыпать дважды - каждый, кто приходил к Блаженной помолиться, уносил с собой пригоршню земли с ее могилы. В 1902 году на деньги прихожан над могилой была построена часовня, сразу же ставшая местом паломничества, не прекратившегося и после Октябрьской революции.
Когда к власти пришел Хрущев, и по его указанию многие ленинградские храмы были закрыты, часовню разграбили и разместили в ней сапожную мастерскую. Однако работала мастерская из рук вон плохо. Начальство вовсю ругало мастеров за криворукость и требовало повысить производительность труда, а сапожники постоянно жаловались на головную боль и дрожь в руках, неминуемо настигавшие их, как только они переступали порог часовни...
Тогда было принято решение отдать часовню деятелям искусств. В ней разместилась мастерская по изготовлению парковой скульптуры. Но и "Девушки с веслом" на святом месте получались не лучше, чем набойки. В часовне стали происходить удивительные вещи: сработанные днем "шедевры" садово-паркового зодчества за ночь успевали развалиться. И опять начальство упирало на социалистическую сознательность и повышение качества продукции, а скульпторы оправдывались обстоятельствами уж совершенно мистического свойства. Убыточность мастерской была абсолютной, и ее тоже закрыли.
Наконец, в 1988 году Блаженная Ксения была канонизирована, часовню восстановили, и к любимой петербургской святой опять не зарастает народная тропа.

4)Когда Эрнст Иоганн Бирон умолял умирающую императрицу Анну Иоанновну подписать указ, по которому он становился регентом при малолетнем императоре Иоанне Антоновиче, герцог рассчитывал на долгие годы находиться у кормила власти. Однако судьбе было угодно сократить этот срок всего до 3 недель. Фельдмаршал Бурхард Христофор Миних, недовольный скупостью регента на чины и награды, решил воспользоваться давней враждой Анны Леопольдовны и Бирона и возглавил переворот.
8 ноября 1740 года Миних как всегда докладывал Бирону о делах. Обычно энергичный регент был слегка рассеян, а под конец беседы вдруг спросил Миниха: " А что, фельдмаршал, вам никогда не случалось во время ваших воинских предприятий производить что-либо значительное ночью?". Земля зашаталась под ногами фельдмаршала: именно этой ночью готовился он к "военному предприятию" против герцога. Миних побледнел, но сумел взять себя в руки и произнес: "Моим правилом было пользоваться всеми обстоятельствами, когда они кажутся благоприятными". Бирон пристально посмотрел на фельдмаршала, но ничего не сказал. И главное - не сделал. А зря. Не прошло и двенадцати часов, как регент был арестован гвардейцами, заключен в крепость, а после сослан в Пелым.

5)Эта легенда родилась в последнюю блокадную зиму. Однажды во время обстрела бомба упала совсем рядом с Кунсткамерой. От мощной взрывной волны задрожали стены, посыпалась штукатурка. В одном из залов фигура папуаса, стреляющего из лука, покачнулась... - с натянутой тетивы сорвалась стрела, просвистела и воткнулась в стену. Папуас выстрелил! После отбоя воздушной тревоги в зал вошли сотрудники, и, заметив стрелу, заулыбались: "Смотрите-ка, в сторону Германии стрелял! Ну, раз даже папуасы вступили в войну с фашистами, значит, победа не за горами!"

6)В середине 1840-х годов с Петром Андреевичем Вяземским, поэтом, камергером двора и другом Пушкина, произошел престранный случай.
Однажды возвращался он ночью в свою квартиру на Невском проспекте, у Аничкова моста, и еще с улицы в окнах кабинета увидал свет. Удивленный этим обстоятельством, Вяземский зашел в дом и спросил слугу: "Кто в моем кабинете?". "Там никого нет, - отвечал слуга и подал Петру Андреевичу ключ. Вяземский отпер кабинет, вошел и с изумлением увидел, что за столом, спиной к нему сидит какой-то человек и что-то пишет. Петр Андреевич подошел к незнакомцу, заглянул ему через плечо и прочел написанное... От ужаса у поэта сжалось сердце, он вскрикнул и упал без чувств.
Когда Петр Андреевич очнулся, в комнате кроме него никого не было. Листок исписанной бумаги лежал на столе. Вяземский сложил его, спрятал и до самой своей смерти никому листок не показывал. По завещанию листок был положен Вяземскому в гроб. Тайну эту поэт унес в могилу, а родным и друзьям рассказывал, что той ночью в своем кабинете видел он самого себя...

7)Легендарному графоману графу Хвостову повезло с женитьбой, его супругой стала Аграфена Горчакова, племянница Суворова. Великий полководец отнесся с большой симпатией к незадачливому стихотворцу и всячески способствовал карьере своего нового родственника. В скором времени Хвостову было пожаловано звание камер-юнкера 5 класса. Придворные шептались, не слишком ли поздно начинает карьеру граф: камер-юнкера давали совсем молодым людям, а Хвостову было уже 38 лет. Екатерина II с улыбкой оправдывалась: "Я ни в чем не могу отказать Суворову. Если бы он меня попросил, я бы сделала Хвостова и камер-фрейлиною!".

8)Граф Алексей Орлов обладал недюжинной физической силой: мог играючи свернуть в кольцо чугунную кочергу и разломать подкову, как морковку. Эта сила сослужила ему хорошую службу.
Молодая Екатерина каталась как-то в коляске с высоких деревянных гор, устроенных на Рождество в Царском Селе. Цесаревна, смелая и отчаянная, предавалась удалой зимней забаве с упоением.
На полном раскате медное колесо коляски вдруг выскочило из колеи. Скорость была большой, коляска накренилась и неминуемо должна была вылететь за ограждение, раздавив своих пассажиров. Алексей Орлов, стоя на запятках, стал тормозить ногой, схватился рукой за перила и удержал падающую коляску. Будущая Семирамида Севера была спасена, а карьера Орлова получила блестящее продолжение.

9)Великий певец, первый исполнитель Сусанина и Руслана, Осип Афанасьевич Петров больше сорока лет пел на сцене Мариинского театра. Он был добродушным человеком, и в театре его любили.
Однажды театральный цирюльник, брея певца, порезал ему щеку. Петров поморщился, но не стал ругать парикмахера, дружившего с Бахусом, а лишь назидательно заметил ему:
- Это все, друг мой, от пьянства!
- Ваша правда, Осип Афанасьевич, - тут же согласился парикмахер. - От водки кожа удивительно грубеет!

10)Шлиссельбургская крепость, бывший Орешек, основанная еще в 1323 году Юрием Долгоруким, в 18 веке стала государевой тюрьмой, самой ужасной в России. Условия здесь были настолько тяжелыми, что многие узники умирали от истощения, сходили с ума, кончали жизнь самоубийством. "Крепостью мертвецов" называли Шлиссельбургскую крепость. Здесь содержался свергнутый император, несчастный Иоанн Антонович, члены царской фамилии, опальные царедворцы, декабристы, участники Польского восстания, народовольцы. В страшной тюрьме томилось много талантливых, замечательных людей, любивших свободу и писавших о ней: просветители Федор Кречетов и Николай Новиков, Иван Пущин, Вильгельм Кюхельбекер, Николай Морозов. Ведь, как удачно заметил декабрист Михаил Лунин, " в России два проводника: язык до Киева и перо до Шлиссельбурга".

2)Однажды импрессарио Федора Ивановича Шаляпина, рассказывая журналистам о предстоящих гастролях певца в Италии, настолько увлекся, что не заметил, как начал говорить: "мы поедем", "мы выступим", "мы исполним". И тут вдруг услышал из соседней комнаты голос вошедшего Шаляпина:
- Только, пожалуйста, не забудь взять меня с собой!

3)В начале 1726 года весь петербургский двор гудел от сплетен и пересудов. Императрица Екатерина I получила донесение от князя Репнина, губернатора Риги. Князь писал, что к нему с жалобой на помещика обратилась крепостная крестьянка Христина. Христина просила защиты от притеснений и свидания со своей родной сестрой. ...Сестрой безродной крестьянки была сама русская царица...
Екатерина, не вспоминавшая о своих бедных родственниках, не на шутку переполошилась. Она сгоряча приказала взять Христину с семьей под стражу как самозванцев и приставить к ним "проверенную особу", чтобы удержать их от пустых разговоров. Однако, поразмыслив, императрица решила проявить добрые родственные чувства - и все Скавронские, оставив вилы и подойники, прибыли в Царское Село. Им были пожалованы графские титулы и обширные поместья. Главное - подальше от столицы!

4)Великий Ференц Лист гастролировал в Петербурге в великопостный сезон 1842 года. На одном из концертов присутствовал Николай I. Во время вдохновенного исполнения музыкальной пьесы, к императору подошел адъютант и, поклонившись, что-то сказал ему. Николай отдал распоряжения, почти не приглушая своего резкого голоса. Лист обернулся и прекратил игру.
На недоуменный вопрос императора, почему маэстро не играет, последовал ответ: "Когда говорит царь, остальные обязаны молчать".

5)Во времена Екатерины на Петербургской стороне стоял добротный деревянный дом, который украшала надпись "Дом отставного арапа Иванова". Конечно, в Петербурге издавна жили люди разных национальностей, но чтобы "арапы", да еще с русской фамилией…
А между тем, все просто.
В начале века при дворе обязанности привратника выполняли привезенные темнокожие невольники, "арапы". Это было модно, и богатые петербургские вельможи тоже старались поставить у дверей своих дворцов мальчиков - арапчат. Со временем мода изменилась, а должность "арапа", открывающего двери перед важным посетителем дворца, осталась. Цвет кожи перестал иметь значение. Должность была весьма прибыльной, оплачивалась выше прочих, и при выходе в отставку обеспечивала солидную пенсию. Вот и появилась на добротных хоромах курьезная надпись. Их владелец, бывший истопник, обладатель белой кожи и светлых волос, объяснял любопытствующим, что был пожалован в "арапы" по милости начальства, согласившегося за заслуги отставить его "с арапским пенсионом".

Питерские байки

2)Юный великий князь Александр Павлович как-то простудился, и лейб-медик прописал ему микстуру от кашля из двух яичных желтков и ложки рому. В тот же день из царских погребов для поправления здоровья любимого внука императрицы была доставлена бутылка великолепного ямайского рому. На дворе стоял золотой век Екатерины, за дворцовой прислугой не следили, так и появилась в ежедневном расходе царской семьи бутылка рому.
Великий князь быстро поправился, вырос, женился, сменилось не одно царствование, отгремела Отечественная война - пресловутая бутылка рому каждый день значилась в списке продуктов, поставляемых на царский стол.
... Много воды (или рому?) утекло, и уже другой лейб-медик назначил дочери Николая I микстуру от кашля. Императрица Александра Федоровна распорядилась насчет ложки рома... и тут с удивлением обнаружила, что ее семейство уже много лет ежедневно употребляет этот крепкий напиток, по бутылке в день... И что поразительно - куда девался ром, так и осталось неизвестным!

3)Граф Федор Гаврилович Головкин, приехав как-то раз в Гатчину ко двору будущего императора Павла Петровича, был удивлен необычным радушием, с которым его встретил цесаревич. Великий князь угостил Головкина роскошным обедом, и весь день оказывал ему преувеличенную любезность. Вечером графа разместили в богато убранной, но незнакомой ему, отдаленной комнате. Устраиваясь на ночлег, дотошный Головкин заметил, что кровать его неустойчива, приказал своему слуге ее укрепить - привязать к ножкам кровати поперечины, и улегся спать. Графу не спалось, он размышлял о причинах неожиданной милости к нему цесаревича, и вдруг почувствовал сильное сотрясение - кровать под ним стала ходить ходуном. Головкин быстро вскочил, позвал слугу и на всякий случай остаток ночи провел в людской на диване.
Утром любознательному графу захотелось выяснить, что же все-таки было причиной ночного происшествия. Его преданный слуга все разузнал и сообщил, что в комнате, в которую поместили Головкина, раньше была баня княгини Орловой, а под его кроватью находился бассейн. Чтобы повеселить великого князя, озорная мадемуазель Нелидова велела установить под кроватью пружину, с помощью которой каждый гость, вздумавший поспать, неминуемо падал в воду.
На этот раз шутка не удалась, и Павел Петрович был чрезвычайно раздосадован - вся его любезность, призванная усыпить бдительность Головкина, была напрасной.

4)Дочь Александра III, великая княгиня Ольга Александровна, была искренней, простосердечной женщиной и мало походила на сестру императора. Она не старалась придерживаться этикета, часто гуляла одна, увлекалась театром и нередко посещала театральное училище. У себя дома, в прелестном особняке на Сергиевской улице, 48, устраивала домашние спектакли и непременно принимала в них участие.
В пьесе Шевлякова "День из жизни покойника" Ольга Александровна захотела сыграть роль кухарки. Стараясь придать игре великой княгини правдоподобие, режиссер научил ее шмыгать носом, вытирать нос рукой и сморкаться в передник. И Ольга Александровна усердно и часто все это проделывала.
На премьере каждое появление кухарки встречали в зале неудержимым смехом. Дело в том, что сморкающаяся в фартук кухарка... говорила по-русски с английским акцентом.

5)Легенда утверждает, что однажды погожим июньским днем 1745 года императрица Елизавета ехала в карете берегом Фонтанки в свой Летний дворец и, крестясь на купол Семеоновской церкви, заметила ватагу голых мужиков. Мужики собирались купаться, но, увидев золоченую царскую карету, забыли о своем намерении, застыли в изумлении, разинув рты и не думая прикрыться. Возмущенная царица в негодовании отвернулась и в тот же день объявила генерал-полицмейстеру Татищеву строжайшее повеление: запретить купаться в Фонтанке у Семеоновского моста, а также в других местах в черте города.
Больше пятидесяти лет петербуржцы были лишены невинного удовольствия, и вот, в 1803 году, на заре либерального александровского царствования, французу Вольсе пришла в голову блестящая идея: дать возможность жителям города освежаться в летний зной, а самому на этом сколотить состояние.
На Неве, между Летним садом и Литейным домом, Вольсе построил общественные купальни, отдельно для дам и для мужчин. Купальни имели вид симпатичных деревянных домиков, в каждом из которых находилась ванна с кранами для горячей и холодной воды, а также все необходимые для купания предметы - все в соответствии с тогдашним евростандартом. Посещение купальни стоило, однако, недешево - полтора рубля за сеанс. Вольсе ждал больших барышей...
Увы, петербуржцы не спешили способствовать его обогащению. Состоятельные люди жили летом в своих имениях и нужды в купальнях не испытывали. Простой же народ ходил как встарь в баню за пятачок, а купался и вовсе даром - но, разумеется, подальше от начальственного ока. И предприимчивый француз разорился.

2.Князь Иван Михайлович Долгоруков страстно любил театр и обладал незаурядным актерским талантом. Узнав об этом, великая княгиня Мария Федоровна пригласила его играть в домашнем театре "малого двора", в Гатчине. Ставили всевозможные комедии, а через год замахнулись на оперу. Живший при дворе швейцарец Лафермьер написал либретто из истории Дон Карлоса, испанского инфанта. Музыку сочинил сам Бортнянский. Были сделаны великолепные декорации. Сшиты костюмы, которые Мария Федоровна решила украсить собственными драгоценностями. В отблесках свечей на актерах засверкали великокняжеские изумруды и бриллианты.
Долгорукову досталась роль отца Дон Карлоса. На премьере во время исполнения чувствительной арии Иван Михайлович вдруг с ужасом почувствовал, что нитка, скрепляющая жемчуга на его костюме, оборвалась. Жемчуг белым градом посыпался на сцену. Мария Федоровна вскрикнула. Долгоруков в замешательстве остановился. Вокруг него по сцене раскатывалось в разные стороны целое состояние. Но - служенье муз не терпит суеты! - Долгоруков поборол смущение, допел арию и блестяще закончил спектакль. А уж после спектакля тщательно подмели весь театр. И, к вящему удовольствию Марии Федоровны, нашлось все, до единой бусинки!

3.В 90-е годы 18 века в придворном театре блистала несравненная Лизанька Уранова. У красавицы было много поклонников и среди них - могущественный канцлер Безбородко. Но сердце Лизаньки принадлежало собрату по ремеслу молодому Силе Сандунову. Увы, всесильный канцлер препятствовал их женитьбе и добился того, чтобы Сандунова отправили на службу в Херсон. И тогда Лизанька отважилась на решительный шаг. В тот вечер в Эрмитажном театре играли оперу "Федул с детьми", либретто которой написала сама Екатерина II. Заглавную партию исполняла Лизанька. Она превзошла самое себя и была "пожалована к руке". Приблизившись к императрице, девушка со слезами бросилась на колени и патетически произнесла: "Матушка- царица, спаси меня!". И протянула ей письменную жалобу. Екатерина не осталась равнодушной к страданиям молодой симпатичной парочки. Сандунов был возвращен, а через три дня в Придворной церкви влюбленные обвенчались.
Однако на сей раз венец не означал делу конец. Безбородко не успокоился и продолжал попытки купить благосклонность теперь уже замужней актрисы. И однажды на представлении оперы "Редкая вещь" (Лиза играла крестьянку, которую богач пытается обольстить деньгами) актриса взяла из рук соблазнителя кошелек, спела положенную по ходу действия арию:
"Перестаньте льститься ложно
И думать так безбожно,
Что деньгами возможно
В любовь к себе склонить"
и швырнула кошелек в ложу, где сидел Безбородко.
Публика, будучи в курсе любовных перипетий, встретила этот жест бурной овацией, а умный канцлер, быстро справившись с растерянностью, хлопал громче всех.
После открытого вызова всесильному вельможе, Сандуновым не стало житья в Петербурге, и они перебрались в Москву, начав новую жизнь, а Сила Николаевич все драгоценности, полученные Лизой от поклонников, отдал в Воспитательный дом, сиротам.

4.Трудно сказать, много ли сегодняшних школьников знают о блестящей победе русских войск над французами в сражении у реки Треббия в июне 1799 года, когда русские солдаты под командованием Суворова разгромили армию Макдональда. Двести лет тому назад дети знатнейших русских фамилий, учившиеся в знаменитом Пажеском корпусе, также особенно не жаловали русскую историю.
"Мои требования к господам камерпажам не велики, - говорил один из профессоров Пажеского корпуса, - лишь бы мне при их ответах было ясно - Макдональд ли был на Треббии или Треббия на Макдональде."

5.Принц прусский Август, посетивший Петербург осенью 1807 года, из-за дурной погоды не смог насладиться красотами столицы и окрестностей. Шли непрерывные дожди.
Галантный Александр I выразил по этому поводу свои сожаления, на что придворный острослов Александр Львович Нарышкин заметил:
"Зато, Ваше величество, принц уж не сможет пожаловаться на сухой прием!"

Питерские байки

2.Эта криминальная история произошла еще до Первой мировой войны. Немецкий коммерсант Франц Рашингер отправился в Петербург, чтобы выгодно купить привезенный из далекой Сибири золотой песок. В столице Российской империи его с распростертыми объятьями встретили питерские жулики и продали наивному немцу пять пудов (!) медных опилок. Рашингер решил проверить качество товара, и обратился к независимому эксперту. Но жулики с ловкостью иллюзиониста подсунули эксперту щепотку настоящего золотого песка, и экспертиза подтвердила, что "сырое золото" - высокой пробы.
Лишь приехав домой, Рашингер обнаружил, что его обманули. Но на этом история, увы, не закончилась. Рашингер очень горевал, и тут к нему явился "представитель петербургской сыскной полиции" и за вполне скромное вознаграждение (всего лишь 10% от потерянной суммы) предложил найти подлых обманщиков. Немецкий коммерсант обрадовался, выдал "петербургскому сыщику" аванс... но ни "сыщика", ни своих денег больше не увидел ...

3.Николай Степанович Гумилев, знавший несколько иностранных языков, обладавший отличной памятью и эрудицией, писал, увы, с ошибками.
Когда ему указывали на ошибку, он обычно качал головой и соглашался:
"Вы, пожалуй, правы... Кто его знает! ... Пусть будет по-вашему".
Но выдающийся поэт не только не стеснялся своей дисграфии - он ею гордился! Николай Степанович внушал своей ученице Ирине Одоевцевой, что нужно гордиться своими недостатками, тогда они превращаются в достоинства.
- Но какое же достоинство безграмотность? - недоумевала юная Одоевцева.
"Ах, вечно вы со своей плоской, трехмерной логикой! - отвечал Гумилев. - Моя безграмотность совсем особая. Ведь я прочел тысячи книг, тут и попугай стал бы грамотным. Моя безграмотность свидетельствует о моем кретинизме. А мой кретинизм свидетельствует о моей гениальности. Поняли? - и, заметив возмущение на лице Одоевцевой, с улыбкой добавлял. - ... Ну, не хохлитесь. Я шучу".

4.Президент Академии художеств граф Александр Сергеевич Строганов, курировавший строительство Казанского собора, мечтал построить главный храм столицы из местного пудожского камня и обязательно по проекту русского зодчего.
С воодушевлением говорил он Павлу I, что теперь у нас нет нужды ни в иноземных талантах, ни в заморских материалах. Россия так богата, что можно обходиться только своим.
"Хорошо, - соглашался с улыбкой император. - В таком случае налей-ка мне мадеры!"

5.Один петербургский старый вельможа жаловался как-то знаменитому острослову Александру Львовичу Нарышкину на свою каменную болезнь.
"Вам нечего бояться, - успокоил его Нарышкин. - Всякое дубовое строение на каменном фундаменте долго живет".

6.В 1803 году в петербургском Большом театре случился страшный пожар. Давали балет "Медея и Язон". В нем есть сцена, когда в огне разрушаются чертоги принцессы. Во время нее загорелась одна из кулис. Огонь перекинулся дальше. В театре возникла паника. Кулиса рухнула, и ее обломок упал на ногу первому танцовщику Василию Балашову, исполнявшему партию Язона. Его блестящая карьера была трагически оборвана. Но Балашову все же повезло.
На балете присутствовала вся высочайшая фамилия, не оставшаяся равнодушной к судьбе талантливого танцовщика. Балашову назначили полный пенсион. Сломанная нога не помешала Василию Михайловичу в последствии стать учителем танцев, и, обладая безусловным педагогическим талантом, Балашов очень скоро стал модным - в лучших петербургских домах считалось, что учиться русской пляске у Балашова - необходимая принадлежность воспитания девиц.

7.Заключенные в Петропавловскую крепость декабристы братья Бестужевы изобрели способ общения между узниками - "стенную азбуку". Они начали перестукиваться и придумали специальное обозначение для каждой русской буквы. Возможность общения с товарищами по несчастью поддерживала, помогала не пасть духом. Но попытки Михаила Бестужева с помощью перестукивания связаться с Рылеевым не увенчались успехом. Дело в том, что между камерами Бестужева и Рылеева находилась камера Александра Одоевского, а наш поэт Александр Иванович не знал русского алфавита, и, следовательно, ни расшифровать, ни передать дальше послание Бестужева не мог. Что поделать, "страшно далеки они от народа"!

8.Иван Иванович Голиков, происходивший из курских купцов, вместе с дядей занимался питейными откупами Петербурга, Москвы и Архангельска. Зимой 1781 года в связи с делом о беспошлинном ввозе "французской водки" Голиков был арестован и попал под следствие.
Однако, Ивану Ивановичу повезло - его спасло покровительство президента Коммерц-коллегии Воронцова. Голиков был освобожден по манифесту 7 августа, изданному в честь открытия памятника Петру I на Сенатской площади.
По преданию, Голиков пришел на площадь к Медному всаднику, упал перед памятником на колени и дал клятву всю свою жизнь посвятить написанию истории деяний Петра. Обещание свое Иван Иванович честно исполнил.

9.О взятии Варшавы Суворов донес императрице, как и подобает великому полководцу, кратко: "Ура! Варшава наша!". Екатерина ответила Суворову из Петербурга, превзойдя его в лапидарности: "Ура! Фельдмаршал!"
За эту победу царица пожаловала полководцу 7000 душ и фельдмаршальский жезл, украшенный бриллиантами, император австрийский - свой портрет, а король прусский - ленты черного и красного орла.
Получив фельдмаршала, Суворов обошел по служебной лестнице сразу девять генерал-аншефов: Долгорукого, Эльмпта, Прозоровского, Мусина-Пушкина, Каменского, Каховского, Репнина и двух Салтыковых.
Свое повышение Александр Васильевич отметил следующим образом: он велел отнести фельдмаршальский жезл в церковь для освящения, а сам расставил девять стульев и начал через них перепрыгивать, приговаривая: "Салтыков позади! ... Долгорукий позади!...." Перепрыгнув через последний стул ("Репнин позади!"), Суворов облекся в фельдмаршальскую форму и отправился в церковь.

10.Александр I был сложным человеком и не раз ставил в тупик своих подданных.
Однажды граф Валериан Зубов попросил императора наградить своего протеже. Александр I не считал креатуру достойной, но все же подписал указ. Потом немного подумал и попросил Зубова в свою очередь выполнить высочайшую просьбу.
- Все, что будет угодно Вашему Величеству! - отвечал с поклоном Зубов.
- Тогда разорвите этот указ!

Питерские байки